Степанида Борисова: Шаманство - это театр одного актера

stepanida 05 59610Пение Степаниды БОРИСОВОЙ сравнивают с явлением природы. Знающие люди считают, что она поет «удаган курдук», то есть как шаманка, и что ее голос обладает чудодейственной целительной силой. В чем убеждаются зрители и слушатели многих стран, где выступала эта уникальная актриса и певица из Якутии.

Степанида Ильинична уже третий год подряд принимает участие в международном театральном фестивале тюркских народов «Науруз» в Казани. И мы рады, что она побывала в гостях у нас, в редакции «Казанских ведомостей».

 Представляем гостью

Степанида Борисова родилась в якутском поселке Нахара. Детство ее прошло в местности Телиги. Окончила Высшее театральное училище им. М.С.Щепкина. Играет в Якутском академическом театре им. П.Ойунского. Ее творчество представляет собой синтез фольклорных вокальных якутских традиций и авангарда, благодаря чему Борисова получила признание как в России, так и за рубежом. Народная артистка России, обладательница российской театральной премии «Золотая маска».
Ее муж Андрей Борисов министр культуры и духовного развития Республики Саха (Якутия), театральный режиссер, художественный руководитель Якутского академического театра им. П. Ойунского. Степанида Ильинична - мама двух дочерей, бабушка трех внуков.

Тойук - разговор пением

- Все идет из детства. Я росла без отца. Мама работала дояркой. Жили мы в маленьком доме, где кроме нас обитали еще две семьи - каждая занимала один угол. Жили бедно, но когда приходили гости, обя-зательно накрывали стол, хотя из угощений были только хлеб да вода. Бабушка, дедушка разговаривали со мной пением. Они, если что-то не могли сказать словами, свои мысли и эмоции выражали горловым пением - тойук. В этом пении было все: общение, рассказ о жизни, отношение к человеку, событию... Мне это было очень интересно. К тому же ребенку хотелось чем-то удивить родных, знакомых, хотелось, чтобы на меня обратили внимание. И я подумала, что пение для этого лучший способ.
- Степанида Ильинична, говорят, что на ваших концертах некоторые люди исцеляются. Вы чувствуете себя немного шаманкой, целительницей?
- Я актриса. Да, ко мне много раз подходили зрители и бла-годарили: у кого-то после концерта прошли боли, у кого-то заметно улучшилось самочувствие. Меня такие слова волнуют до слез. Пение помогает и мне самой.
- В чем секрет такого воздействия тойук?
- Думаю, целительный эффект есть. Наверное, главная сила этих песен - все-таки в словах. Слово - самое мощное, сильное оружие. Оно действует даже на тех, кто не знает языка. Лечит своей энергетикой, вибрацией. Но слово - оружие опасное. Оно может и лечить, и калечить. Поэтому, когда сердишься, нельзя говорить плохие слова даже своему врагу, ведь негатив в любом случае вернется к тебе. К каждому слову надо относиться очень аккуратно и внимательно. И очень важен посыл, с которым артист выходит на сцену. Мой основной посыл - чтобы все были счастливы, здоровы, чтобы всем во всем везло.

Голос - явление природы

- В этом действительно есть что-то шаманское...
- Шаманство - это театр одно¬го актера. Посмотрите, у шаманов и костюмы, и бубен, и танец, и песни, и работа со зрителями... Хотя есть среди них и люди, обладающие настоящей силой.
- А правда, что женщины считаются более сильными шаманами?
- Женщины всегда были сильнее мужчин. Издавна так было. И наши мужчины-шаманы многое взяли от женщины: у них женские костюмы, женские образы, длинные волосы... Почему так происходит, не знаю. Может быть, потому что женщина ближе к природе. Она более чувствительна ко всему, что происходит вокруг нас. Когда случилось землетрясение в Армении, я три дня плакала. Вроде бы Армения далеко, я этих людей не знаю, но восприняла их горе как свое. И в прошлом году, когда произошла трагедия с теплоходом «Булгария», я тоже тяжело переживала. Понимаете, мы же все зависим друг от друга. Весь мир един. В природе все взаимосвязано: если где-то кому-то плохо, значит, плохо и мне. Если кому-то хорошо - всем хорошо. Если кто-то разбогател, я искренне радуюсь этому, потому что знаю: и у меня все будет нормально.

«Не поделиться своими знаниями -это бессовестно!»

- Можно ли научиться якутскому волшебному пению или этот дар дается только избранным?
- Научиться можно. В Лондоне я английских актеров учила. И за неделю они научились петь якутские песни. И пели очень хорошо. Я в Якутии показала видеозапись, как они поют, и мои земляки были очень удивлены, а некоторые даже возмущались и обижались: «Как же это у них получается, ведь это искусство у нас в крови!»
- Значит, есть кому переда вать энания предков?
- Да, время идет очень быстро, годы летят. Уйти в мир иной, не поделившись своими знаниями, - это просто бессовестно! Я считаю так: нужно все, что умеешь, успеть передать молодым.
Я учу технике тойук студентов - будущих актеров. Конечно, это для них непросто. Горловое пение - очень специфическое искусство, поэтому приходится долго репетировать, чтобы голосовые связки начали работать так, как нужно. В годы советской власти не поощряли исполнение народного эпоса, изучение народных истоков. Если горло-вое пение и звучало, то только по большим праздникам.
- А как сейчас?
- Сейчас ситуация, к счастью, изменилась. Малышей уже в детских садах начинают знакомить с якутским фольклором, нашим национальным эпосом Олонхо. В Якутске создан театр Олонхо.
Иногда думаю, что уже можно успокоиться и остановиться. Но здесь есть одно большое но... Я смотрю, как наши старики выступают в 85-90 лет. Может быть, я тоже так смогу... Конечно, понимаю: чтобы до-стойно держаться на сцене, хочешь не хочешь, нужно иметь память хорошую, здоровье крепкое. А если этого не будет, полностью посвящу себя обучению молодых ребят. И так больше пользы принесу.

«И тогда я поняла: никаких слез!»

- Вы известны и как драматическая актриса...
- У меня ролей в театре было немного, и я восполняла этот вакуум концертами. Благодаря чему увидела мир, познакомилась с другими культурами. После таких поездок начинаешь больше ценить себя, свою культуру. В конце концов, как говорится, всякого кулика тянет к своему болоту.
У нас в Якутии нет дорог, у нас комары, вроде бы все так дико, но мне там хорошо, комфортно. Одно время меня тянуло куда-то улететь и даже осесть в каком-нибудь другом месте. Но эта тяга уже прошла.
- В этом году вы представили на фестивале «Науруз» моноспектакль «Медея» по пьесе немецкого драматурга Хайнера Мюллера. Как решились сыграть зту классическую древнегреческую тра-гедию о матери, убивающей своих детей?
- Я совершенно не была к этому готова. И никогда бы не смогла поступить так, как Медея. Мне было трудно ее понять. Но вдруг почему-то захотелось сыграть этот трагический образ. Я просила мужа поставить для меня «Медею». Он сначала согласился, а потом сказал, что не видит меня в этой роли. Пришлось самой искать режиссера. И нашла в Москве молодого режиссера Шамиля Дыйканбаева - выпускника магистратуры Центра имени Всеволода Мейерхольда. Когда репетировали, от переполнявших эмоций у меня слезы текли. Но чувствовала, что здесь что-то не так. И тогда я поняла: никаких слез! У Медеи слезы закончились - осталась только пустота, одиночество. А страшнее одиночества в этом мире ничего нет.
- Каковы ваши впечатления о «Наурузе»?
- Я три года подряд приезжаю на этот фестиваль. Хотя длительные перелеты даются нелегко и шестичасовая разница во времени отражается на голосе. Чтобы прийти в себя, адаптироваться и привести голос в порядок, надо прилетать за неделю. А мы не можем себе этого позволить. Приходится выступать практически сразу. Но я всегда соглашаюсь участвовать в «Наурузе», потому что это очень интересно. Меня удивить ничем уже невозможно, хотя удивляться - это так классно! Думала, сыграю «Медею» - и сразу улечу, но увидела программу фестиваля и решила остаться до конца. Здесь я так радуюсь, когда вижу хороший спектакль, хорошую игру. Это так окрыляет! И еще здесь наше поколение встречается с молодым поколением артистов, зрителей. Я смотрела спектакль туркменского театра и увидела там своего однокурсника по Щепкинскому училищу. Он сейчас народный артист, мастер. Боже мой, как мы обрадовались встрече! Даже только из-за этого стоило прилететь.

Звезды не врут

- Степанида Ильинична, вы родились в один день с Аллой Пугачевой, только на год позже. У вас есть ощущение, что ваши характеры, судьбы в чем-то схожи?
- Это точно. Она болеет - я тоже заболеваю. Она влюбляется - и я тоже... Раньше не верила ни в какие гороскопы, но оказывается, это все серьезно. В прошлом году у Аллы Борисовны были проблемы с голосом, и я тоже голос потеряла. На «Наурузе» выступала больная. Голос у меня появлялся только на концертах, а восстановился лишь спустя семь месяцев.
- У Аллы Борисовны дочь тоже певица. А ваши дочери продолжают артистическую династию?
- Нет. Старшая преподает в университете. Младшая работает на студии «Саха-фильм». У нее был артистический талант, но отец запретил ей поступать на актерский. А я не настояла, промолчала. Может быть, это хорошо. Может быть, плохо. Не знаю.

...Кстати

Якутский тойук - это музыкальное произведение, создаваемое по известному принципу «что вижу, то пою». Для его исполнения требуется особая вокальная техника. Таким образом якуты с древних времен распевали свои сказания - Олонхо, пространные повествования о борьбе древних богатырей со всевозможными злыми чудовищами. Исполнители древнего зпоса, их называют олонхосутами, существуют в Якутии до сих пор, хотя с каждым днем этих мастеров становится все меньше. Пение Олонхо - по сути театр одного актера: исполнитель должен помнить наизусть сказания, состоящие из двадцати-тридцати тысяч слов, и разыгрывать эпос по ролям от лица каждого персонажа.

 

Ольга Иванычева

г. Казань,
13 июня 2013 г.
№ 88 (5644)
газета «Казанские ведомости»

Вернуться назад  

Коллектив театра

Линия жизни

Иван Шакуров

И.Ю. Пестряков

Афиша

“Кыыс Дэбилийэ” премьерата!
ПРЕМЬЕРА! ПРЕМЬЕРА! ПРЕМЬЕРА!Саха норуотугар “Кыыс Дэбилийэ” курдук биир уһулуччулаах эпическэй айымньыны бэлэхтээбит улуу олоҥхоһут Н.П.
Олоҥхо театра “Күн Эрили” диэн оҕолорго аналлаах куукуланан испэктээкилгэ ыҥырар
"Күн Эрили"Олунньу 19 20 күннэригэр 1100 1500 чаастан А.Е. Кулаковскай аатынан Норуоттар доҕордоһууларын Дьиэтигэр Олоҥхо...

Поиск